» » » Культ Ленина и советский атеизм

основное / публикации

Культ Ленина и советский атеизм


Отрывок из книги, вышедшей под редакцией Николая Зернова, «На переломе. Три поколения одной московской семьи».

***

Одной из самых противоречивых сторон советского строя является официальный атеизм марксизма и культ вождей партии, начавшийся при Сталине и перенесенный в настоящее время всецело на Ленина. Религиозный ореол, окружающий его, приписывание ему непогрешимости и даже некоего бессмертия — всю эту мифологию партийная бюрократия старается всеми силами распространить среди населения, в особенности среди детей и юношества, заменив ею гонимое христианство.

Эта систематически проводимая политика указывает на то, что, вопреки теоретическому отрицанию религии, главари партии признают ее необходимой для широких масс опекаемых ими людей. Этот культ обожествленного вождя, как это было отмечено Борисом Пастернаком (1890-1960) в «Докторе Живаго» возвращает человечество в то рабство им же обоготворенным тиранам и вождям, в котором оно пребывало до своего освобождения от этого идолопоклонства проповедью Евангелия.

Не случайно, что именно Ленин был выбран из всех вождей партии для роли нового божества. Он был типичный параноик и, за исключением моментов депрессии*, находился в иллюзии, что ему дана власть водительства всего человечества.

Его одержимость своим мессианским призванием давала ему уверенность, что он имеет право уничтожить любого человека, ради будущего счастья и благоденствия всех людей.

Ленин сочетал полную веру в непогрешимость своих социальных утопий с всепоглощающей ненавистью к своим соперникам. Он, как и Сталин, видел себя окруженным со всех сторон хитрыми и низкими врагами; всякое проявление к ним милосердия и даже уважения он рассматривал как преступную слабость, как измену великому делу освобождения трудящихся от ига капитализма.

Строй, созданный им, отражает все типичные особенности психологии его основателя. Ленин провел большую часть своей жизни в удушливой атмосфере интернационального революционного подполья, отравленного предательством, интригами и соперничеством «вождей». Шпиономания, принципиальное недоверие друг к другу, постоянные поиски скрытых врагов, потоки клеветы, изливаемые на них, сознательное искажение фактов ради более успешной пропаганды и циничное пренебрежение элементарными правилами морали — все эти, всем знакомые, черты советского строя унаследованы им от Ленина. Сталин был его верным последователем, доведшим до логического конца учение о диктатуре, разработанное его наставником.

Для тысячей маленьких Лениных, правящих Россией, авторитет их обожествленного вождя необходим для их бесконтрольной власти, для их права распоряжаться участью подвластных им людей, лишенных свободы веры, совести, слова и мысли. Объявив Ленина непогрешимым, члены партии его именем оправдывают те бесчисленные жертвоприношения людских жизней, которые они продолжают приносить во славу коммунистической утопии.

Советские бюрократы считают Иисуса Христа мифом, созданным угнетенным римским пролетариатом. Они отвергли евангельское учение о любви, милосердии и братстве всех людей и провозгласили доктрину Ленина о беспощадной классовой борьбе и красном терроре той истиной, которая одна способна обеспечить всеобщее равенство. Коммунисты делают все возможное, чтобы закрыть от русских людей светлый лик Христа и заменить его Лениным, грозящим кулаком всем своим противникам.

Однако тот Ленин, которого советская печать превозносит на каждой странице как величайшего учителя человечества, не является исторической личностью, а специально изготовленной синтетической фигурой. Большевистская пропаганда создала для народного поклонения мифического Ленина, человека якобы с чутким сердцем, с открытым умом, готового выслушать каждого, обладающего чудесным даром знания правильного решения всех труднейших вопросов жизни.

Этот лубочный Ленин — смесь русского домовитого хозяина и мирового добротвора, одетого в кургузый интеллигентский пиджачок с кепкой на голове, и предлагается советским людям как объект для их обожания и преклонения. Он подменяет подлинного Владимира Ульянова, безжалостного фанатика, богоненавистника и врага своей Родины и Церкви.

Ленин, каким он был в действительности, оказался слишком разрушительным, радикальным и аморальным для популярного культа. Его жажда уничтожения привычных устоев еще могла найти отклик в первой стадии революции, но его фиксация на догматах диалектического материализма, его нескрываемый цинизм оказались чуждыми народному сознанию.

Вот почему советские бюрократы принуждены так часто переписывать портрет своего вождя. Этот портрет парадоксально становится все более похожим на того «боженьку», который был предметом ленинского сарказма и его постоянных злых насмешек. Советский подслащенный Ленин так же не похож на свой оригинал, как истинный Бог, Творец вселенной, не похож на ту Его карикатуру, которую так упорно навязывают русскому народу большевистские антирелигиозные пропагандисты.

* Николай Валентинов (Николай Владиславович Вольский, 1874-1964), большевик с 1903 г., провел в тесном общении с Лениным весь 1904 год в Женеве. После большевистского переворота он был в течение семи лет редактором «Торгово-Промышленной Газеты», органа Высшего Совета Народного Хозяйства. Он покинул Россию в 1928 году.

В 1953 году он издал в Нью-Йорке книгу «Встречи с Лениным». В ней он дает следующее описание периодических резких перемен в настроениях вождя большевизма:

«Ленин, как заведенный мотор, мог развивать невероятную энергию. Он делал это с непоколебимой верой, что только он имеет право на дирижерскую палочку. В своих атаках, Ленин сам в том признавался, он делался как бешеный. Охватившая его в данный момент мысль, идея властно, остро заполняла весь его мозг, делала его одержимым. В них всегда был элемент неистовства, потери меры, азарта. Крупская (1869-1938) крайне метко называла это ражем (как она говорила, „ражью“). После каждого взлета или целого ряда взлетов ража начиналось падение энергии, наступала психическая реакция, агония, упадок сил, сбивающая с ног усталость. Ленин переставал спать и есть. Мучили головные боли. Лицо делалось буро-желтым, даже чернело, маленькие острые монгольские глаза потухали. Я видел его в таком состоянии. Он был неузнаваем» (стр. 210-13).

Иллюстрация: картина И. Бродского «Ленин на фоне Смольного»

  • 6

Комментарии к новости

    Информация

    Сообщаем Вам:

    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

ДРУГИЕ НОВОСТИ